2017 m. kovo 14 d., antradienis

Menas senti 3

Искусство стареть. Игорь Губерман


Я не люблю певцов печали,
жизнь благодатна и права,
покуда держится плечами
и варит глупость голова.


Man nepatinka liūdesio giedoriai,
Gyvenimas dosnus, netgi teisingas,
Kol ant pečių laikau jį oriai,
Galvoj šunybių nepristinga.


Своей судьбы актёр и зритель,
я рад и смеху, и слезам,
а старость – краткий вытрезвитель
перед гастролью в новый зал.


Aktorius esu likimo savo ir žiūrovas,
juoku ir ašarom išreiškiu valią,   
senatvė jau kažkiek mane sumovė,
prieš gastroles į naują salę.


Всё ближе к зимним холодам
года меня метут,
одной ногой уже я там,
другой – ни там, ни тут.


Grasina metai man,
užvaldo amžius nejučia,
esu jau viena koja ten,
kita - nei ten, nei čia.


Давно я дал себе обет,
и я блюду его давно:
какой бы я ни съел обед,
а ужин ем я всё равно.

Ar saulė šviečia ar lietus,
laikausi įžado kas dieną:
kokius bevalgyčiau pietus,
vis tiek suvalgau vakarienę.


Вот и кости ломит в непогоду,
хрипы в лёгких чаще и угарней;
возвращаясь в мёртвую природу,
мы к живой добрей и благодарней.


Laužo kaulus prieš blogą orą,
švokščia  plaučiai kažkaip ilgesingai,
į negyvąją gamtą nenoriu,
gyvajai dar reikalingas.


Весной я думаю о смерти.
Уже нигде. Уже никто.
Как будто был в большом концерте
и время брать внизу пальто.


Apie mirties galvoju vertę,
šioj žemėj man jau šalta.
tarsi buvau koncerte
ir laikas pasiimti paltą.


Я вдруг оглянулся: вокруг никого.
пустынно, свежо, одиноко.
И я – собеседник себя самого —
у времени сбоку припёка.


Likau vienintelis atstovas,
manęs čia niekas jau nelaiko,
esu tik pats sau  pašnekovas,
kaip prielipas koksai prie laiko.


Душой и телом охладев,
я погасил мою жаровню,
ещё смотрю на нежных дев,
а для чего – уже не помню.


Siela ir kūnu pasikeitęs,   
aš vis niūniuoju savo dainą, 
dar kartais nužvelgiu mergaites,
dėl ko – nebedaeina.


Возвратом нежности маня,
не искушай меня без нужды;
всё, что осталось от меня,
годится максимум для дружбы.


Dar vis vilioji į menes,
Bet ką iš to išausi;    
viskas, kas liko iš manęs,
draugystei tik, daugiu daugiausiai.


У старости – особые черты:
душа уже гуляет без размаха,
а радости, восторги и мечты —
к желудку поднимаются от паха.


Senatvės – ypatingi dirgsniai:
siela be užmojo sau vaikštinėja,
visi džiaugsmai nuo kirkšnio -
seniai į skrandį pasikėlė.


Исчерпываюсь, таю, истощаюсь —
изнашивает всех судьба земная,
но многие, с которыми общаюсь,
давно уже мертвы, того не зная.


Išsisemiu, tirpdau save ir atnašauju,
Bekrimsdamas likimo blyną,
Ne vienas, su kuriais bendrauju,
seniai jau mirę, nors dar to nežino.


Уже по склону я иду,
уже смотрю издалека,
а всё ещё чего-то жду
от телефонного звонка.


Aš į pakalnę traukiu,
Mirtis jau žvilgčioja iš šono,
bet vis dar kažko laukiu
iš telefono.


Мне жалко иногда, что время вспять
не движется над замершим пространством:
я прежние все глупости опять
проделал бы с осознанным упрямством.


Gaila, kad laikas atgalios neves:
pažįstama erdve kiek pasiiręs,
visas senąsias kvailystes
vėl padaryčiau užsispyręs.


Увы, всему на свете есть предел:
облез фасад, и высохли стропила,
в автобусе на девку поглядел,
она мне молча место уступила.


Deja, pasaulis ribą žino:
Bandžiau vaidinti kietą,
autobuse tik nužvelgiau merginą,
Ji tylomis užleido vietą.


Осенние пятна на солнечном диске,
осенняя глушь разговора,
и листья летят, как от Бога записки
про то, что увидимся скоро.


Medžiai rudeniniai palei kelią,
Krinta lapai, kaip ir mes tuoj krisim,
Tie lapai tai Dievo rašteliai,
kad greit pasimatysim.


Наш путь извилист, но не вечен,
в конце у всех – один вокзал;
иных уж нет, а тех долечим,
как доктор доктору сказал.


Keliai vingiuoti, metais užpildyti,
jau visko su kaupu  pakako,
vienų nebėr, kitus tuoj baigsim gydyti,
kaip daktarai tarpusavy kad sako.


Болезни, полные коварства,
я сам лечу, как понимаю:
мне помогают все лекарства,
которых я не принимаю.


Suktos ligos, tad nekeista,
kad suktai  aš su jomis kovoju:
man padeda visa galybė vaistų,
kurių aš nenaudoju.


Ушли куда-то сила и потенция,
зуб мудрости на мелочи источен.
Дух выдохся. Осталась лишь эссенция,
похожая на уксусную очень.


Dingo galia ir potencija,
viskas jau sugaląsta,
dvasia išsikvėpė. Liko esencija,
labai panaši į actą.


Сегодня утром я, как всегда, потерял очки, а пока искал их – начисто забыл, зачем они мне срочно понадобились.

Tas pats kartojasi man šou:
kur akinius padėjau?
juos surandu, galvoju sau,
o kam man jų reikėjo.



Komentarų nėra:

Rašyti komentarą