2017 m. kovo 4 d., šeštadienis

Menas senti 1


Игорь Губерман. Искусство стареть


Поскольку жизнь, верша полёт,
чуть воспарив, – опять в навозе,
всерьёз разумен только тот,
кто не избыточно серьёзен.


Gyvenimas - tikri kalneliai,
tai kyla jis, tai krinta.
tik tas protingu būti gali,
kuris nėra per rimtas.


Снегом порошит моя усталость,
жизнь уже не книга, а страница,
в сердце – нарастающая жалость
к тем, кто мельтешит и суетится.


Pavargau kažkaip staiga,
ir  praradau kaifą.
gyvenimas nebe knyga,
nes liko tik pastraipa.


Опять стою, понурив плечи,
не отводя застывших глаз:
как вкус у смерти безупречен
в отборе лучших среди нас!


Nauja žinia sukėlė šoka
neabejingai čia žiūriu: 
mirtis taip pasirinkti moka  
pačius geriausius iš visų!


Чем долее наука отмечает
познания успехи сумасшедшие,
тем более колеблясь отвечает,
куда от нас ушли уже ушедшие.


Mokslas šitiek jau pažįsta,
tiek pasiekimų ir idėjų,
bet pasakyti nesiryžta,
kur tie visi išėję.


Вновь закат разметался пожаром —
это ангел на Божьем дворе
жжёт охапку дневных наших жалоб,
а ночные он жжёт на заре.


Saulėlydis vėliai liepsnoja -
tai angelas Dievo kieme,
degina skundus suklojęs,
iš tavęs ir manęs.


Сложилось нынче на потеху,
что я, стареющий еврей,
вдруг отыскал свой ключ к успеху,
но не нашёл к нему дверей.


Pasakysiu  linksmą faktą,
Aš, senas žydas, čia tarp mūrų,
susiradau į sėkmę raktą.
Bet niekur nerandu tų durų.


Деньгами, славой и могуществом
пренебрегал сей прах и тлен,
из недвижимого имущества
имел покойник только член.


Neigė pinigus, šlovę ir galią
Šis amžinatelsi, kasdieną,
Iš viso turto jojo valioj
Tebuvo tik jo krienas.

О чем ты плачешь, осень бедная?
Больна душа и пуст карман,
а на пороге – немочь бледная
и склеротический туман.


Kodėl verki tu, liesas rudenį?
tuščia kišenė dūšią jau sudrožė,
vien negalia išblyškus  blūdina
per ūkanas  sklerozės.


Год приходит, и год уходит,
раздробляясь на брызги дней,
раньше не было нас в природе,
а потом нас не будет в ней.


Metai atėjo, ir greit pražuvo,
suplyšdami į skutus,
prieš tai juk mūsų nebuvo,
paskui ir vėl nebebus.


Не тужи, дружок, что прожил
ты свой век не в лучшем виде:
всё про всех одно и то же
говорят на панихиде.


Ir kas , kad tu nugyvenai
prasčiau negu kaimynas:
visai vienodai  pasakys
per pakasynas.


Нашедши доступ к чудесам,
я б их использовал в немногом:
собрал свой пепел в урну сам,
чтоб целиком предстать пред Богом.


Lazdelę radęs nuo stebuklų,
norėčiau panaudoti tik vienam:
pats susirinkčiau pelenus į indą kuklų,
kad pilnumoj  prisistatyčiau Jam.


Бывает – проснёшься, как птица,
крылатой пружиной на взводе,
и хочется жить и трудиться,
но к завтраку это проходит.


Kartais  pabundi, kaip paukštis,
kad norisi dainuoti dainą,
norisi darbuotis, kilt į aukštį,
bet iki pusryčių - praeina.


Вчера мне снился дивный сон,
что вновь упруг и прям,
зимой хожу я без кальсон
и весел по утрам.


Sapnavau sapną gan malonų
kad greitas aš ir elastingas,
sau vaikštau žiemą be kalconų,
o ir linksmumo man nestinga.


В нас что ни год, увы, старик, увы,
темнее и тесней ума палата,
и волосы уходят с головы,
как крысы с обречённого фрегата.



Su metais vis daraus senesnis,
ir vis klampesnės mintys mąstant,
plaukai palieka mano galvą,
kaip pelės laivui skęstant.

Душа отпылала, погасла,
состарилась, влезла в халат,
но ей, как и прежде, неясно,
что делать и кто виноват.


Siela jau nurimo, užgeso,    
susisupo į seną chalatą,
visai nesigaudo kur esa,
ar šachas čia, ar jau matas.


Чего ж теперь? Курить я бросил,
здоровье пить не позволяет,
и вдоль души глухая осень,
как блядь на пенсии, гуляет.


O ko gi dar? Mečiau rūkyti,
gerti. Sveikata kaip lepšė,
ruduo po dūšią slampinėja,
kaip pensininkė kekše.


Что может ярко утешительным
нам послужить на склоне лет?
Наверно, гордость, что в слабительном
совсем нужды пока что нет.


Kuo pasiguosti dar galiu,
kas man dar džiaugsmo teikia?
va, dėl žarnyno aš kol kas tyliu -
laisvinančiųjų dar nereikia.


Старенье часто видно по приметам,
которые грустней седых волос:
толкает нас к непрошеным советам
густеющий рассеянный склероз.


Senėjimas stumia į kerčia,
ir viską jis užgožia:
patarimus dalyti verčia
tirštėjanti sklerozė.


Стало тише моё жильё,
стало меньше напитка в чаше,
это время берёт своё,
а у нас отнимает наше.


Gyvenimas jau supasavo,
senatvės dėsniams pakluso,
laikas pasiima savo,
o iš mūsų - kas mūsų.


Живёшь блаженным идиотом,
не замечая бега лет,
а где-то смерть за поворотом
глядит, сверяясь, на портрет.

Aš palaimingas idiotas
Iš linksmo anekdoto,
kažkur mirtis už kampo
jau tikrinasi mano foto.


Проживая легко и приятно,
не терзаюсь я совестью в полночах,
на душе моей тёмные пятна
по размеру не более солнечных.


Lengvai ir be vargo man lėmė,
gyventi šiame pasauly,
mano sieloje tamsios dėmės
nedidesnės už Saulės.


В течение всех лет моих и дней
желания мне были по плечу,
сегодня я хочу всего сильней
понять, чего сегодня я хочу.


Per visą mano gyventą laiką
troškimai buvo padorūs,
šiandien turiu troškimą paiką,
suprasti, ko aš dabar noriu.

Išvertė povils

Komentarų nėra:

Rašyti komentarą